Последние комментарии

Все комментарии
Свидетельства поры военной Печать E-mail
27.10.2015

А.В.Кутовая.В августе 2014 г. ушла из жизни педагог, ветеран, кадниковчанка Александра Васильевна Кутовая. Разбирая бумаги женщины, родственники наткнулись на небольшую старенькую тетрадь, в ней оказались дневниковые записи Александры Васильевны. В основу воспоминаний ветерана легли свидетельства военной поры.

Родные позволили соприкоснуться с ценными для нынешних поколений записями.

 

Прерванное детство

Я, Кутовая-Куличкова Александра Васильевна, родилась 15 февраля 1927 года в деревне Холмино Залесского сельсовета (ныне Кадниковский). С 5 класса жила в Кадникове.

22 июня 1941 года мы отдыхали на реке Содиме. Когда пришли домой, узнали страшное известие: гитлеровская Германия вероломно напала на Советский Союз. На этом босоногое детство закончилось.

Из нашей семьи на фронт ушли два брата, сестра и зять. И мы, школьники, как могли, старались приблизить Победу. Летом работали на полях колхоза «Ленинец», трудились на строительстве аэродрома, который был расположен на полях, между деревней Филяево и Кадниковом. Зимой заготовляли дрова для школы.

В годы войны в стране всё было подчинено фронту, введена карточная система. Голодали. Паёк школьников составлял 350 граммов хлеба. В 1942 году, после окончания школы я работала с классом на заготовке сена в колхозе им. Калинина. За работу получали 2 пайка.

Мама ходила пешком до Бирякова, обменивала вещи на картофель. Она трудилась техничкой в горсовете, и в её отсутствие я заменяла маму, мыла полы, а днём разносила повестки.

В горсовете находилась библиотека и милиция. В том же здании мы и жили.

 

Первая профессия

В августе 1942 года поступила в ФЗО № 6, в группу слесарей. Срок обучения был сокращён до 5 месяцев. Нас познакомили с инструментами, с которыми работали слесари, затем состоялась небольшая практика.

В декабре 1942 года под впечатлением рассказа представителя свердловского завода «Уралмаш», где в военные годы выпускали танки для фронта, я изъявила желание ехать работать туда.  

 

Встреча, повлиявшая на судьбу

Поезда шли перегруженные, в основном военными. Мест для всех не хватало. В вагоне кто стоял, а кто сидел, подложив вещмешок.

Один офицер предложил мне занять его место на верхней полке. Начал расспрашивать, куда мы едем и какие у меня планы. Но тогда ничего толкового о своих планах я сказать не могла.

О себе попутчик сообщил, что он - инженер-конструктор. Автомашины, созданные по его проектам для нужд военного времени, ходили на дровах. Я помню такие машины, видела. У них по бокам кабины две колонки, куда загружались дрова.

Собеседник предложил мне прочесть отрывок из книги Ш.Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Послушав, сказал: «Хорошо читаешь, ты должна учиться!» И взял с меня слово, что выполню его наказ. Дал адрес полевой почты и просил писать. Обещал поддержать морально, а если потребуется, то и материально. «Считай меня своим старшим братом!» - сказал он на прощанье.

Сожалею всю жизнь, что не написала этому доброму и умному человеку письмо, но слово, данное ему, сдержала.

 

На трудовом фронте «Уралмаша»

По приезду на завод нас разместили в бараках, только что построенных из тесовых досок, между которыми были засыпаны опилки. В бараке было две комнаты, а между ними - маленький коридор. В нём находились умывальники и раздевалка. В каждой комнате жило по 50 человек, койки двухъярусные, а у дверей стояла железная маленькая печка, которую мы топили по очереди.

Дрова нужно было распилить и наколоть. Дежурили сутками, в этот день дежурный на работу не ходил.

Мы, сельские жители, приехали на Урал в валенках, другой обуви не было. Во время работы на заводе от эмульсии, которая лилась со станков, и мазута валенки размокали, и ноги были постоянно сырыми. Обувь сушили у печки, складывая горкой.

В одну из ночей валенки упали на железную печку, и комната наполнилась дымом, не видно было даже лампочки. Хорошо, что на тот момент в барак пришёл инженер, который привёз новую партию девчат из Кирова и спас нас от смерти.

Работали мы по 12 часов, но на заводе были ещё дольше, так как питались в цеховой столовой. С гудком, в 7 часов утра, шли на завтрак, а в 8 были на рабочих местах. Только после 20 часов нас ждал ужин в столовой. Домой уже приходили около 9 вечера. Успевали только умыться и падали замертво на кровати.

В первый месяц работы на заводе пришлось очень трудно. На рабочем участке нас, приехавших из Вологды, было трое: Ася Некрасова, Лиля Бердяева и я. Приходилось нарезать в деталях очень крупную, до 12 мм резьбу. Это под силу только сильному мужчине, а не нам, хрупким девчушкам. Не было и нужных навыков, получалось поначалу плохо. Таких операций во время практики мы не выполняли.

Опытные рабочие помогали нам освоиться. И в скором времени мы не только выполняли, а перевыполняли норму в несколько раз. За хорошую работу я первой из землячек была отмечена по заводу денежной премией в 500 рублей и записью в трудовой книжке. Позднее нас часто отмечали за хорошую работу, то давали талоны на платье и костюм, то на обувь. И мы трое ходили в одинаковых коричневых нарядах.

Валенки износились за одну зиму, их заменили ботинками на деревянной подошве с суконным верхом. И это в суровые уральские зимы, когда температура доходила до -45 градусов. Летом носили босоножки на деревянной подошве.

Об учёбе я всё время думала, но возможности продолжить её не было. И письмо военному написать не решалась, о чём писать - одна работа, и та тяжёлая.

Подруга Шура, она жила с родителями в Свердловске (ныне Екатеринбург - ред.) с самого строительства завода, приобщала меня к культуре, вместе ходили на спектакли. Она организовывала для нас прогулки на лыжах, катание на коньках, посещение театра. Чтобы одеться соответствующе в театр, Маша Романцевич дала мне чулки и туфли, Аня Шевцова - кофточку, а у меня была юбочка.

Осенью 1943 года из барака нас переселили в «Мадрид». Так называлась гостиница, которая в первые военные годы была приспособлена под госпиталь, потом под общежитие. Комнаты были рассчитаны на двоих, а нас заселяли по 10 человек. Стояли 5 двухъярусных коек, а посередине несколько табуреток. Всего в гостинице было 147 номеров. Сколько нас, девчат, жило в этом здании?!

Руководство завода проявляло заботу о молодых работниках. Поселяли в лучшие здания УЗТМ, снабжали жидким мылом, которым хорошо было стирать бельё. Для стирки была прачечная, бельё кипятили в общем котле. Чтобы не перепутать вещи, связывали их и отпускали в котёл. При общежитии был врач, мастер по ремонту обуви. На первом этаже располагалась столовая для проживающих. Каждая из нас имела пропуск в общежитие, посторонних не пускали, был порядок.

Без отрыва от производства я год училась на курсах медсестёр. Практику проходила в госпитале, там видела кровь, изувеченных молодых ребят. Раненые лежали не только на койках, но и прямо на полу в коридорах.

В одной из палат встретила земляка, сокольчанина. Он был без обеих рук, с изувеченным лицом, без одного глаза. Кроме того, у него было ранение в живот. Мужчина рассказал, что на фронте был минёром, и мина разорвалась у него в руках. В Соколе осталась семья. Женился перед самой войной, без него родилась дочь. Мужчина просил меня сопровождать его домой, но когда пришло время, отказался ехать. И зимой 1944 года я отправилась сопровождать из госпиталя другого земляка, уроженца Кубеноозерского района.

Это был мужчина 45-ти лет, без руки и ноги. При пересадке в Данилове мне помогали военные, даже пропускали без очереди компостировать билеты. Дорога оплачивалась.

В Вологду мы приехали вечером, на улицах было темно, так как окна везде были плотно закрыты из-за опасности от авианалётов.

На ул.Чернышевского жила дочь того, кого я сопровождала. Я пошла искать улицу и дом. Когда подходила к нужному адресу, заметила грузовую машину. Дочь, узнав о приезде отца, растерялась и только плакала, ничего не могла предпринять. Я нашла водителя стоявшей у дома машины, обратилась к нему за помощью, и он без разговоров поехал со мной на вокзал.

С поручением я справилась, доставила раненого родственникам. Прощаясь, он поблагодарил и признался, что когда увидел меня в госпитале, расстроился: «Какая из такой девчушки сопровождающая, её саму надо сопровождать».

Поутру я отправилась в Кадников. На пригородном поезде приехала в Сокол и решила найти жену того инвалида, который не поехал, передать ей посылку и письмо от мужа.

Женщина была рада весточке от супруга, плакала, когда я рассказывала, какой он изувеченный, и сказала, что сама поедет за мужем. Когда я вернулась в госпиталь и передала земляку письмо и посылку от жены, он заплакал, признался, что не поехал только потому, что боялся: жена не примет его. Готовился ехать в инвалидный дом.

Вскоре за ним приехала жена, увезла его домой. Позже я узнала, что супруги уехали в Выборг, мужчина устроился работать в гостиницу.

Осенью 1944 года открылась Школа рабочей молодёжи. Из нашего общежития вместе со мной пошли учиться еще несколько человек. С работы на занятия меня отпускали в 6 часов вечера, только если выполняла норму. Занятия шли с 7 вечера и до 11 часов ночи. Уроки готовила на работе. На карточках писала формулы по геометрии, слова по-немецки, стихотворения, даты по истории и ставила по очереди эти карточки на верстак перед глазами.

Мне удалось освоить американский станок, который нарезал резьбу, но только сквозные отверстия на металлических коробках, которые потом крепились внизу танка. В каждой из таких коробок нужно было сделать по 6 отверстий. Мне поручали обрабатывать детали за обе смены. Каждый день меня ждали целые горы этих деталей. Нарезала я легко, а вот поднимать на уровень стола тяжёлую коробку и закреплять в тисках было очень нелегко. Справлялась. Неоднократно выпускались «молнии», где говорилось, что Куличкова выполнила план на 700 процентов.

Перед войной ночные смены отменили, так как они были очень изнурительными для рабочих. В годы войны их снова ввели.

С 20 часов вечера и до 2-3-х часов утра - работать терпимо, а после - настоящее наказание. Работали и сны видели, просыпались, натыкаясь на верстак, и так до 8 утра.

Я училась, и мне разрешали трудиться ночью одной на участке. Во всем цехе работали несколько человек, дежурный и начальник цеха. Одна или вместе с товарищами по участку я работала добросовестно. «Молнии» о выполнении плана продолжали появляться с ночных смен.

Сообщение о конце войны застало меня во время ночной смены. Все, кто в те минуты оказались в цехе, плакали, обнимались. А утром рабочие со всего завода вышли на площадь, где прошёл митинг.

Всю войну мы работали без выходных и отпусков. Того, что получали за такой тяжёлый труд, хватало только на питание в заводских столовых. С получки могли позволить всей комнатой купить буханку белого хлеба за 300 руб., сливочного масла несколько граммов и конфет. Устраивали чаепитие. За все военные годы я сделала всего лишь одну серьёзную покупку, купила на базаре туфли на каблучке за 2000 руб., в которых ходила в школу и позже в институт.

 

На мирные рельсы

После войны многие девочки уехали домой. Я застала перестройку завода на мирные рельсы. В нашем, 80-ом, цехе сразу убрали прежние станки, пролёт расширили и поставили другое оборудование. Было налажено производство самоходных экскаваторов, бульдозеров, турбин для гидроэлектростанций; товаров мирного, бытового назначения: алюминиевых кастрюль, кружек, сковородок.

В 1947 году, окончив 10 классов Школы рабочей молодёжи, я вернулась домой, поступила в учительский институт, который окончила в 1949 году, а позднее - заочно и педагогический.

В войну никаких документов у нас не было, кроме пропусков на завод и в общежитие. Паспорт получила только в 1948 году в Соколе. 26 июня 1946 года была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Годы, проведённые на УЗТМ, - самые лучшие годы - годы юности. Благодарна судьбе, что попала я на такой завод, встрече с замечательными людьми, о которых помню всю жизнь.

 

Нелёгкая судьба

В воспоминаниях А.В.Кутовой (Куличковой) есть один эпизод, имевший место в Свердловском госпитале: «Один раненый, который был без обеих ног, пожаловался мне на безысходное положение, что теперь никому не нужен. Я его успокаивала, а он спросил: «Вот ты пойдёшь за такого?» Я ответила, что, если полюблю, то выйду. Как в воду смотрела, так в дальнейшем и получилось».

Александра Васильевна в Кадникове познакомилась с инвалидом войны Леонидом Михайловичем Кутовым. Он руководил оркестром в Доме культуры, играл на многих инструментах, прекрасно танцевал. И далеко не каждый знал, что у Леонида Михайловича вместо ног протезы. В самом начале войны он подорвался на мине. В январе 1950 года молодые поженились, а в августе 1951-го Леонид погиб.

Александра Васильевна одна поднимала сына Виктора и дочь Наталию, которая родилась уже после смерти отца. Только в 1955-ом снова вышла замуж за Ю.В.Скороходова. Через три года родилась дочь Ирина. Они подарили своей маме 7 внуков и 8 правнуков.

Александра Васильевна долгие годы проработала в системе образования. Преподавала в Пельшемской и Кадниковской школах. Выйдя на пенсию, подрабатывала воспитателем в интернате и учителем обслуживающего труда. Умная, эрудированная, интересная собеседница, в ней все годы, до последних дней жизни, чувствовалась учительская жилка.

Подготовила Л.БРИТВИНА


(1 Проголосовало)

Новые статьи:
Похожие статьи:

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий

В комментариях ЗАПРЕЩЕНО: Оскорблять чужое достоинство, проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь, употреблять ненормативную лексику, мат, публиковать объявления рекламного характера.
По мере возможности, придерживайтесь правил русского языка. Старайтесь не делать грамматических ошибок.
За нарушение правил ваш комментарий будет проигнорирован!

Защитный код
Обновить

Электронная подписка

 

Цена полугодовой подписки - 220 руб. 

Подробности
по тел. 2-20-70

Реклама

Реклама

Место для вашей рекламы

обращаться
по телефонам:
2-43-48; 2-54-07

Расценки

Праздники

Информер праздники сегодня